Регистрация
Справочная
Регистрация
Справочная

Общество России

Журнал общественника

На граните и мраморе нет команды Delete

27.03.2007Tatiana K.222 просмотра

Изучение профессиональной структуры общества по надгробиям Введенского кладбища как метод профориентации.

Физики и лирики. Хиппи и яппи. На собеседовании сидеть прямо, улыбаться дугообразно. Искать профессии в рейтингах-позвоночниках, а если что – менять квалификацию, взлетая на трамплине мимолетной улыбки рынка труда.

Пока вы так живете, я, человек креативный, занимаюсь на кладбище теоретической профориентацией. Мне интересно, что раньше профессию человека гравировали на надгробных камнях. Чаще всего – сверху, над фамилией, самой первой строкой. В отличие от резюме в формате вордовского документа, на граните и мраморе нет команды Delete.
Человек выбирал дело жизни, не давая себе права на черновики.
И прочие выборы он делал так же. Не петлял.
Это мне дико нравится.
А вам – скорее всего, нет. Правочеловеканаошибку – длинное имя нового святого.
Но ошибка на обелиске маловероятна. Значит – человек выбирал и не ошибался! Чем больше углубляешься в эту тему, тем больше удивляешься не тому, что на надгробьях указывали какую-то там профессию, а тому, что на российских надгробьях ее, в основном, перестали указывать.

Пробежимся по эпохам и странам. Нельзя сказать, что привычка гравировать такое повсеместна. Однако…
Греки издавна верили, что в загробном мире человек занят той же работой, что и при жизни. В Древней Греции (и не только в Греции, и не только в древней) на памятнике высекали символический знак, указывающий на профессию. Например, меч. А в Греции средневековой на могильной плите могли указать, что под ней лежит лавочник.
Известны древнеримские надгробья свободных граждан – скажем, врачей. И невольников: рабов-слуг, рабынь-кормилиц.
На кладбищах Армении надгробные памятники сообщают не только о ремесле человека, но и о том, у скольких поколений и у каких конкретных людей он учился ремеслу.
На мусульманских надгробьях может быть обозначена профессия покойного, вот только восхвалять его заслуги не рекомендуется: так велит исламский шариат.
На кладбищенских обелисках и могильных плитах Берлина, Вены, Лондона – старинных и современных – высечены названия самых разных городских профессий… Интересно, что на тех иностранных надгробьях, что есть в России, профессию пишут как раз редко. И так иностранец!

Очень много «заграничных» могил на Введенском кладбище Москвы. Да и второе название его – Немецкое – вызывает ассоциацию уже не с Немецкой слободой Петра I, вблизи которой оно расположено, а как раз-таки с могилами уроженцев других государств (и немцев, и испанцев, и итальянцев, и французов). Но 95% захороненных на этом погосте – всё же наши соотечественники… И с тем, что написано на посвященных им памятниках – или, напротив, не написано, – ситуация еще интереснее.
Не будем углубляться в очень уж далекое «кадровое прошлое» России. Остановимся на XIX и XX веках. Исторические, литературные и научные события именно этих столетий во многом формируют наши ценности и наше представление о мире – кто-то отталкивается именно от них. И, собственно, эти века – в лицах – застыли в тени деревьев, растущих на Введенском кладбище. А признательные потомки погребенных то пишут их профессии на могилах, то не пишут – волнообразно! Неужели россияне так непостоянны в своих карьерных привычках и характере? Неужели они переводились в другие вузы, получали непрофильное второе высшее и морочили головы сотрудникам кадровых агентств 200 лет назад?
Нет, конечно. И тут обнаруживаются некоторые закономерности… Опять парадоксальные.

Опасная профессия
В начале XIX века профессии на надгробьях не увековечивали. Только полустершиеся имена, фамилии и даты жизни видны в лесу черных обелисков. Наверное, у воцерковленных православных не принято писать здесь что-то еще, подумаете вы… А потом, подумаете вы дальше, пошел постепенный процесс обмирщения, а позднее и революция произошла, и с тех пор светские советские люди что хотели, то и писали – уже не считая зазорным сообщать суетные подробности: кем работал их предок или коллега, какой хлеб добывал он в поте лица своего…
Например… принадлежал к духовенству.
Представителям духовенства редко ставят надгробные камни. Чаще – крест, и могильную плиту перед ним кладут. А кресты делают вдвое выше остальных памятников. Так вот, первая надпись о том, что здесь погребен протоиерей, относится – удивительно! – к 1940 году. Это позднее, в войну Сталин попросит церковь помогать Армии, а простые люди начнут верить более открыто. Но конец тридцатых стал самым официально безрелигиозным временем в стране: уже разрушили многие церкви, закрыли Священный Синод и «Журнал Московской Патриархии», не было ни одного действующего монастыря. А тут слово высечено – «протоиерей». Уж не говорит ли оно «А мы не боимся! Есть такая профессия – несмотря ни на что. Есть такое служение»… Еще два протоиерея скончались в 1950-м и 1951-м, через год – протодиакон, в 1960 г. – инокиня, через пять лет – монахиня Христина, она же Уриила, она же Пелагия, в семьдесят пятом – епископ, так и записали… А дальше что уж – в 2004-м вот так вот взяли и сообщили в камне о смерти протоиерея, клирика Богоявленского кафедрального собора.
Речь идет о смелости людей бороться за свое дело.

Кто застрельщики
Кто первым стал жить и работать так, что потомки его просто не могли не сопроводить имена и пару дат с чертой посередине указанием еще и на ремесло?
Прежде всего, представители той самой профессии, с которой сейчас беда. (В это трудно поверить обычным мальчишкам, что избегают службы в армии и верят анекдотам про три зеленых свистка и «копать от забора до обеда», – но это было так. И в это довольно легко поверить парням-следопытам: им, увы, не придет в голову искать останки без вести пропавших мирных маляров.) Военные! Они первыми почувствовали бессмертную профессиональную гордость.
И, во-вторых (но по времени – еще раньше военных), чиновники, чьи могилы стали диковинной иллюстрацией к Табели о рангах и ее аналога в СССР (коллежские ассесоры, действительные статские советники, советские чиновники и т. п.). Найдено 4 посвященных им надгробия (годы рождения с 1772 по 1905, годы смерти с 1829 по 1962). Подробно рассказывать о чиновниках не будем, хотя нюансы здесь есть (100 лет назад можно было, являясь выходцем из крестьян, получить личное дворянство).
Современные следопыты преследуют мысль только похоронить бойцов по-человечески. Просто. Интересно, пришло бы им в голову написать подобное: «Здесь погребено тело генерал-майора Дмитрия Максимовича Бик-Булатова, 1807–1876»… Эта патетическая и величественная надпись – так даже больше было принято писать на могилах чиновников, а не военных – сделана на памятнике-цилиндре, оформленном в виде конторки, на которой лежит раскрытая книга.
Дальше – проще. О высшем офицерском составе писали кратко: генерал-полковники, генерал-лейтенанты или генерал-майоры (29 могил, годы рождения с 1823 по 1916, годы смерти с 1878 по 1976) и о старшем – тоже писали: полковники, подполковники или майоры (40 могил, годы рождения с 1823 по 1936, годы смерти с 1878 по 1987). Младший офицерский состав представляет женщина-капитан (1923–1983). Это общевойсковые звания. Кроме них, упоминаются инженерные войска (16 захоронений, два капитанских); авиация (3 генеральских захоронения, один полковник); корабельный состав (капитан 1 ранга), артиллеристы и гвардейцы (генерал-лейтенант, 9 генерал-майоров, 10 полковников и капитан). Каких только званий нет! Так что военное дело потеряло свою престижность не за последние 15 лет. Нет, престиж его упал с более головокружительных высот и с более старых времен.
Преобладает средний офицерский состав. Захоронений лейтенантов почти не встречается. (Есть двадцатиоднолетний лейтенант-летчик, разбившийся в 1958 году – а ведь как модно было учиться летать! Мы и то помним, а кладбище – не помнит.) Отсюда попробуем сделать рабочий вывод: военные признавали свои заслуги, если получали звание. И гордились не только самим военным делом, но и своим чином. «Вот чего я добился!»
И другое. Сколько людей пало на полях войн, не успев толком подумать «о карьере», но самые скромные свидетельства – а может, и самые красноречивые, как посмотреть – надгробья и обелиски просто со звездой, означающие, что человек воевал на Великой Отечественной. Они-то не забыты… А слов – нет.
«Здесь погребено тело…» с таким величием писали только о чиновниках и военных. Карьера чиновника была и остается привлекательна.
Карьера военного – уже нет.
Здесь нет другого выхода, кроме как вспомнить слова Жванецкого: «Уже тоже пока нет».

МС Доктор
Дискотечная аббревиатура эМСи, или master of ceremony – то есть тот, кто объявляет выступления диджеев – как она попала в словосочетания генерал-майор МС, генерал-лейтенант МС или в кавалерийское гвардии подполковник МС? Очень просто: МС – это медицинская служба. На памятниках даже не расшифровано: это и так все знали…
Речь идет не о дискотеке, а о военврачах.
Военврачи умели и любили танцевать. Но им было некогда.
В тифозное время Первой мировой войны юноши-врачи и девушки-медсестры бесстрашно работали на санитарных поездах – и улыбались. А ведь им приходилось сходить с поездов и идти в деревни, где жители, умирая от тифа, тянули к ним свои руки. Врачи превозмогали страх. Вы смогли бы так?
Профессия военного врача – удивительно, почему же она утратила былую популярность. Эти люди – практически те же спасатели-эмчеэсовцы, но с серьезнейшими медицинскими знаниями… Однако в фаворе именно спасатели-универсалы, а не спасатели-врачи.
Те, кто сейчас поступает учиться «на врача», идут или в медвузы, скажем, на хирурга, или в ветеринары. Даже военврач Курпатов переквалифицировался в психологи – и с успехом… А между тем в трехсотлетнем Главном военном клиническом госпитале имени академика Н. Н. Бурденко продолжают выполняться очень сложные операции.
7 могил военврачей. Годы рождения – с 1888 по 1908, годы смерти – с 1949 по 1998. Рожденные в 1890-е годы на Западе считались потерянным поколением, о чем писали Хемингуэй, Ремарк, Олдингтон. В России это было поколение военврачей – и они не терялись. Потерялись только сейчас.
МС… «Краткость – сестра таланта» – такой перевод сюда подходит. Достойная профессия.

Каких наук?
Даже сейчас, когда в науку особо не стремятся, при слове ученый естественно возникает желание понять, какой наукой он занимался. Но на памятниках XIX–XX веков часто даже не указано, в какой отрасли работал человек – а должность упомянута. Очевидно, предполагалось, что фамилии скажут сами за себя. А также это могло означать, что человек получил звание, выслужился, но мало чего достиг в науке, чтобы ее называть. На Введенском кладбище найдено 45 могил таких профессоров. Эти ученые рождались в период с 1834 по 1930nbsp;годы и умирали в 1870–1996 годах. Не сказано, какие именно исследования проводили старейший академик Академии наук СССР, два академика, два члена-корреспондента АН СССР, два заслуженных деятеля науки и лауреат Ленинской премии, скончавшиеся в пятидесятых-восьмидесятых…
Но не всё так непонятно. Техническими науками занимались 10 человек, геолого-минералогическими – один, докторами химических наук были трое. А один ученый был гелиотехником (1917–1985), и надгробье у него беломраморное среди черных плит. Гелиотехнику интересует энергия солнечной радиации – ее преобразование в другие виды энергии… Это «остепененные» люди науки. Неизвестны ученые степени одного этнографа (1893–1985), одного геоботаника (1894–1972) и одного микробиолога (1919–1988), зато у них была интересная работа.
Обнаружено также 7 могил кандидатов военных наук (скончавшихся с 1952 по 1971). Причем наиболее часто сочетание «доцент, кандидат военных наук, генерал-майор». Студенты знают, что в вузах скорее можно встретить кандидата наук, доцента или доктора наук, профессора, чем кандидата наук, профессора. Но вот знают ли они о научной карьере генерал-майоров…
Свой путь в науке планировать сейчас сложно: не назовете с ходу ни узкой специальности, ни вуза, ни уровня будущих доходов. Однако подумать стоит.

Партийная работа «по умолчанию»
Где партработники? Всё-таки 70 советских лет было! Удивительно мало указаний на партийную принадлежность захороненных. При том, что есть глубоко дореволюционные могилы как таковые, послереволюционных могил эсеров или кадетов не находим. Да и коммунистов – не так много, как можно было бы предположить: ведь партийная и профессиональная карьера тогда были часто равнозначны – и партийная считалась даже лучше. Перспективнее.
Но ее оставляли себе только для жизни, а не для надписей на могильных плитах. Может, и для выживания.
Или – для профессиональной карьеры. К примеру, стать заслуженным, но беспартийным врачом было нельзя. Поэтому учтем неизвестное, но большое количество партийных «по умолчанию».
Однако потомки самых последовательных большевиков увековечили партийность родителей (всего девяти человек). Вот семья: муж (1888–1953) – член КПСС с 1905 г., жена – член КПСС с 1918 г. (1890–1977). Даты вступления в партию говорят больше, чем даты жизни, – разумеется, если считать, что глава этой семьи умер в один год со Сталиным чисто случайно. 1905 – и 1917. Супруг «идейнее» своей второй половины, жена – «несознательнее» мужа.
И одна могила – Героя Советского Союза. Еще поколение нынешних тридцатилетних препиралось в детстве, кем лучше быть: Героем Советского Союза или Героем Социалистического Труда. А вы дискутируете о том, какой экстремальный вид спорта выбрать.
Статус – или адреналин? Так спорят дети восьмидесятых с детьми двухтысячных – если вслушаться в диалог поколений.
Неизвестно, кто прав.

Границы пиара и ставка на команду
Тем, кто бредит профессией писателя, нужно неколебимо верить в свои силы. А также – активно использовать возможности, предоставляемые литераторам нового поколения сетевой словесностью. И всё же учтем тот факт, что все писатели, обнаруженные мной на Введенском кладбище, не на слуху. А всего писательских надгробий двенадцать. В пересчете на классиков, это много. Не спасло положения даже то, что несколько из них названы особо: трое – поэтами, один – писателем-книговедом, еще один – литератором. И что четверо из двенадцати – ровесники Серебряного века русской литературы. И что один из двенадцати скончался только десять лет назад. И что там похоронены Степан Скиталец (1868–1944), Лидия Сейфуллина (1889–1954), Дмитрий Кедрин (1907–1945): их читают только филологи.
Не секрет, что писателям нужна слава не из-за их тщеславия, а из желания нормально работать. «Я пишу книгу – я хочу быть уверен, что ее купят и с интересом прочтут. А дальше могут и ругать».
И еще не секрет, что писатели творят в расчете на вечность. Кстати, как вы думаете, мог кто-нибудь из этих людей представить себе, какова будет ваша жизнь?
А еще мы не помним девятерых художников…
Тем, кто желает в артисты, нужно иметь в виду всё то же самое. 32 артиста – сколько это, в пересчете на художественные фильмы или спектакли – 6 постановок? Тридцать два артиста, считая знаменитую Марию Максакову (1902–1974)… А вы можете ее узнать по фотографии – или нет?
Почти всем актерам (кроме Аллы Тарасовой) поставлены стандартные памятники.
Нам неизвестны фамилии этих людей, невзирая на титулы заслуженных артистов (у 9 человек), заслуженных деятелей культуры или искусств (у 6 человек) и народных артистов (у 5 человек). Неизвестны, хотя мы знаем, как артисты дорожат званием народного, подчеркивающим, что их искусство нужно людям. А то и просто не признают званий, считая их вторичными по отношению к популярности.
Еще мы знаем, как хвалят артисты свои театральные школы, а позднее – театры, в которых играют. Так вот, это не кокетство: на памятниках мелькают названия – Большой театр, ГАБТ, высечена мхатовская чайка… Известность театров превосходит известность артистов. Не надо забывать, что творческие люди работают в команде. (Если коллеги насыплют балерине внутрь пуантов толченое стекло, она правильно поступит, сделав ставку на новую команду и организовав свой театр.)
Надо думать, всё-таки замечательная атмосфера царила в семье четырех сестер, актрис Малого театра (1881–1967, 1902–1945, 1903–1973, 1908–1997). И неважно, как распределялись между ними роли в театре. И неважно, что мы не помним этих женщин.

Женщины, семья и карьера
Поначалу дело жизни мужей осеняло жизненные пути их избранниц. А вели пути избранниц на кухню – готовить или давать указания кухарке. (Домохозяйкам и сейчас предстоит доказать обществу, что вести дом – тяжелый труд.)
На одной из могил указано, что здесь покоится «супруга генерал-майора, 1789–1849». Полувеком позже скончалась «вдова профессора, 1841–1906» (профессора уже похоронили, а ей было важно дело его жизни). Минуло не так много времени, и статус домохозяйки начал обозначаться уже по-другому. Родительный падеж («генерал-майора», «профессора» и т. д.), несомненно, остался в художественных текстах при героинях-женах. Но вот с могильных плит он исчез. Стало по-другому: фамилия мужа, рядом его профессия; фамилия жены – и рядом ничего нет. Будто никакая она больше не вдова профессионала. Вот и гадаем – к тому времени, когда Чехов писал рассказ «Душечка», среднестатистическая женщина переставала жить интересами мужа?
Хотя вообще-то – она уже работала. Больше всего на Введенском кладбище могил женщин-врачей – 12 (всего врачей, не считая военных, 48; немаленькую группу составляют врачи-ученые, чьи специализации указаны с поистине хирургической точностью). А среди женщин-врачей есть и действительный член Академии медицинских наук, и доцент хирургической стоматологии, и офтальмоневролог…
Медицинские семьи не уступают актерским. Докторы – так и сказано: докторы! – муж и жена, годы жизни 1871–1952 и 1885–1968; другая семья – брат и две сестры-врачи, а третья не врач: у нее не указана профессия… Смотришь и представляешь себе, как они кого-то вместе лечили, а она не могла им как следует помочь… А вот покоятся «родственники поэта Пушкина», 5 человек – тут образа не получается: образ великого поэта – это совсем другая история…
Лишь 20–40 лет назад девушки росли и думали, что с вероятностью 50% они будут работать и 50% – станут домохозяйками при работающем муже. Нынешние девушки активно и охотно делают карьеру. Однако задумаемся: сейчас видна тенденция заказывать гравировать на памятнике не названия профессий, а только слова скорби – это явно по-женски.

Кто еще
Профессия педагога была уважаемой: и как преподавателя, и просто как учительницы (1899–1957, кстати, ей поставлен хороший памятник). Всего найдено 6 могил педагогов.
Кажется, что спорт всегда современен, а спортсмены живут вечно, даже несмотря на то, что быстро уходят из спорта. Тем неожиданнее читать стершиеся от времени надписи о спортсменах, родившихся сто лет назад, и видеть игривое динамовское «Д» на памятнике. 5 могил, есть даже чемпион мира.
18 могил инженеров. Многие умирали молодыми, в конце тридцатых. Репрессии? Да, это было время репрессий – и деятельность любого профессионала ставилась в зависимость от его политических взглядов, реальных или вымышленных. Но репрессированные всё же не на кладбище, а в лагерных ямах.
Вопреки романтическому ореолу профессий инженеров транспорта, таких названий немного: 2 инженера путей сообщения, директор-полковник пути и строительства, 2 контр-адмирала, авиаконструктор, конструктор автомобиля «Победа» (звали его Липгарт Андрей Александрович, 1898–1980).
5 юристов: 3 адвоката, один кандидат юридических наук и один военный – генерал-майор юстиции (1897–1955). Страна как-то обходилась…
Среди 10 архитекторов есть могила того, чей год рождения – аж 1851-й. Однако не оставляет ощущение, что именно архитекторы дольше всех сопротивлялись забвению профессий в надгробных текстах. Очевидно – памятники продуманные, выглядят современно: чувствуется продолжение дела.
Библиотекарь (1884–1958), режиссер МХТ (1905–1972), восемь композиторов, каменотес, женщина-драматург… Звукооператор и три кинооператора – один из них снимал хронику… Экзотические горный директор 1 ранга и актер-певец-режиссер-постановщик…
Военный, военврач, ученый… Российская профессиональная структура ХХ века, а именно та ее часть (профессии, которыми гордятся!), что пишется или произносится вслух! Причем она сильно отличается от современного перечня – маркетолог, риэлтор, гид-переводчик, администратор, бухгалтер, IT-специалист, телеведущий, антикризисный управляющий – уместного в документах типа резюме… Да и старые памятники отражают примерно одинаковый уровень доходов семей.

Гранитный характер
В 1960-е был брошен клич: «Страна должна знать своих героев!» Сейчас прославление профессий в силах самих профессионалов и тех, кто делает им сайты. Однако клич брошен другой: «Следи за рейтингом профессий!» Решайте сами: вы дадите знать стране, кто вы есть, или будете подстраиваться под данные рейтингов. Кому-то удобнее второе, но и о первом следует помнить.
Рейтингом профессий руководит ситуация на рынке труда – объективности у него не отнять. Но…Успех лишь немногих специалистов не зависит от места их профессии в рейтинге. Смею утверждать, что юрист из предыдущей главы потягался бы с современным юристом как человек гранитного характера – с гибким представителем рынка труда.
Что такое гранитный характер? Кто выбрал профессию раз и навсегда, тот знает.

Рейтинг: 0 (0 голосов).

Написать комментарий